Гришка обещал себе, что будет ходить с дедом на могилу к бабушке. Закажет новенький памятник, гранитный, а то металлический весь проржавел — крась его не крась. Может, уговорит-таки деда переехать в город. Купит избушку в частном секторе, чтоб попривычнее ему было. Переселится дед, будет жить себе поживать, радоваться успехам внука, а Гришка станет заскакивать к нему как можно чаще, приносить какие-нибудь гостинцы к чаю и подолгу беседовать. Когда-нибудь…

И вот теперь Гришка свыкался с мыслью, что это «когда-нибудь» уже не настанет.

Нет больше деда. Не купит он ему домишко, не будет сидеть с ним у пузатого самовара… Все хорошо вовремя, и то, что можно сделать сегодня, откладывать на завтра не стоит. А сейчас уже поздно…

Гришка и не заметил, как нерадостные его размышления перешли в тревожный полусон-полубред. Под утро его разбудил звонок — ночью взломали один из складов, надо срочно явиться для составления протокола. Потом подъехали потенциальные клиенты. Затем — не терпящее отлагательств совещание…

На похороны Гришка так и не успел.

Освободился Гришка только к концу недели, подъехал к бывшему колхозу и, так и не решившись зайти в дедову избу, мрачно проследовал на почти заброшенное деревенское кладбище.

По пути думал о том, что, закрутившись, даже не подкинул денег на похороны.

Могилу Гришка углядел издалека — свежий холмик земли, деревянный крест. Ни оградки тебе, ни надгробия приличного. Ну, ничего, он закажет посолиднее, гранитный. С портретом. И подберет на памятник какие-нибудь слова — добрые, искренние.

Гришка так задумался, что неприметного мужичонку в старой фуфайке увидел, только подойдя к могиле вплотную. Мужик деловито поливал рыхлый холмик водой из трехлитровой банки.