— А вы давно знаете миссис Крэнделл? — спросил Девон.

— Я ее старый друг. Не забудь передать ей привет от меня.

Девон понял, что Рольф лукавит. Он привык доверять своей интуиции. Папа называл это сенситивностью; они даже пробовали проникнуть в мысли друг друга. У Девона иногда получалось. Например, он кричал: «Шоколадное печенье!» — и отец вынужден был признать, что действительно думал о том, что пора перекусить.

Машину сильно тряхнуло на ухабе, но Рольф Монтейн, похоже, этого не заметил.

— Тебе придется перевестись в здешнюю школу, — добавил он.

— Ага. И это расстраивает меня, пожалуй, сильнее всего. Терпеть не могу оказываться в роли новенького.

— В каком ты классе?

— В восьмом.

Монтейн кивнул.

— А ты хоть раз разговаривал с миссис Крэнделл до приезда сюда?

— Нет, — сказал Девон. — Ни разу. С ней говорил поверенный моего отца. Знаю только, что у нее дочь примерно моего возраста.

— Да. Сесили. — Монтейн улыбнулся. — И еще есть племянник. Ты, конечно, уже слышал про Александра?

— Нет.

— Ему восемь. — Монтейн внимательно взглянул на него. Его белые зубы снова сверкнули в темноте. — Ты любишь детей?

— Конечно.

Монтейн рассмеялся:

— Посмотрим, что ты скажешь после встречи с маленьким Александром.

С этими словами он свернул с дороги на автостоянку, расположенную неподалеку от большого белого здания. Вывеска над дверью раскачивалась под свирепыми порывами ветра. Старинными готическими буквами на ней было написано: