Так я и заявилась в бассейн, где произвела фурор своим видом и, особенно, рассказом.

Потом я долго гадала, каким образом мой синеглазый херувим докатился до жизни такой. Будь я парнем с такой внешностью, девицы бы дрались за право поцеловаться со мной. Или его привлекают исключительно грязные бомжихи? Ответа на этот вопрос я не знала и уже не надеялась получить.

* * *

Резко вскрикнув, чайка спикировала на асфальт и подхватила кусочек пирожного, брошенного ей седовласой бабулькой в ядовито-зеленой футболке и ярких, как у клоуна, оранжевых шароварах.

Пьер вздрогнул и оторвался от созерцания стакана.

— Извини, — он снова перешел на английский. — Я забыл, что ты плохо говоришь по-французски.

— Не важно. В любом случае, я тебя поняла. Я действительно очень сожалею. Для женщины изнасилование — настоящая трагедия. Как это произошло? Если тебе неприятно, можешь не отвечать на этот вопрос.

— Мне неприятно, но я отвечу. Я предложил встретиться в Каннах именно для того, чтобы иметь возможность об этом поговорить. В Ницце меня слишком многие знают, а я не хотел, чтобы кто-либо нам помешал.

— Если я чем-то смогу помочь…

— Думаю, что сможешь, — кивнул Бриали и задумался, видимо подбирая нужные слова.

Я решила прийти ему на выручку.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Глашá убеждена, что это был Ив Беар.

Уменьшительное имя своей жены Пьер произносил во французской манере с ударением на последний слог.

— Ив Беар? — изумилась я. — Тот самый?

— Тот самый, — подтвердил Бриали.

— Это точно был Ив? Аглая хорошо его разглядела?

— Разглядеть его было невозможно. Насильник был в маскарадном костюме, скрывающем не только лицо, но даже глаза и кисти рук.

— Почему тогда Глаша обвиняет Беара? Этот тип что-либо говорил? Она узнала его голос?