Старик двинулся сквозь тьму, гулко ступая по земляному полу.

- Мне пора. Где ты, малыш? - Он на ощупь нашел плечо Дэйви и положил ладонь ему на голову. - Благослови тебя господь, Дэйви, - сказал старик. И не думай о завтрашнем дне. Все будет в порядке. Ты мне веришь?

- Верю, дедушка.

- Ну вот и хорошо. Ложись спать. Там в углу осталось немного сена.

Мальчик снова увидел клочок ночного неба. Шаги старика замерли во дворе, и опять наступила тишина.

Утром, когда прибыл священник, он увидел кучку бледных, испуганных людей, толпившихся вокруг старика и удивленно глядевших на его работу. Старик, держа в одной руке молоток, а в другой гвозди, неторопливо возился с тележкой Дэйви.

Священник остолбенел.

- Прекрати это! - закричал он. - Во имя господа прекрати!

Старик повернулся к нему. В его глазах светилась старческая хитрость.

- Вчера я свалял дурака, - сказал он. - Я приделал только четыре колеса. Но сегодня я умнее. Сейчас я приделаю еще два, и она поедет вдвое быстрее.

...Они сожгли ящик точно так, как предсказал старик, а его увели с собою. В полдень мальчик, о котором все позабыли, с трудом оторвал глаза от поднявшегося за селом столба дыма и спрятал лицо в ладонях.

- Я запомню, дедушка, - сказал он. - Я запомню. Единственное зло - это страх. Я...

Слезы не дали ему кончить.