– Не. За лошадьми пригляд нужен. А ну как ведмедь.

– За Костой присмотришь? – попросил самоед. – А я прилягу. Не спал две ночи уже.

– Ложись с Богом. – Трофим остатками кипятка затушил костерок, спрятал в холщовую сумку маленький закопченный котелок и деревянную кружку. – Пригляжу. А тебя разбужу на зоре. – И не произнося больше ни слова, он достал из-за пазухи кожаную лестовку, опустил на лицо марлевый накомарник и опять начал бормотать под нос молитвы.

Комяк еще нашел в себе силы сходить к яме, в которой лежал Костоправ, послушал сипы и хрипы, которые раздавались у того из груди, сокрушенно покачал головой. Потом обильно обрызгался репеллентом, развернул свой спальный мешок, уже в полусне стянул сапоги и, крепко прижав к себе карабин, туг же забылся во сне. И спал на этот раз без просыпа, крепко, без сновидений, точно зная, что на Трофима, опытнейшего таежника, можно положиться на все сто процентов. Раз сказал, что не заснет, – значит, не заснет. Раз сказал, что приглядит за Костоправом, – можно не сомневаться, что приглядит. И разбудит на первой зорьке, чтобы немедля отправляться в обратный путь. К сикту спасовцев. К бабкам-шептуньям, которым известны десятки способов, сотни трав, тысячи наговоров, которые помогут Косте перебороть недуг. Вернуть растраченные силы и снова отправляться в дальнюю дорогу к Кослану.

«Все будет хорошо. Все будет ништяк», – подумал уже во сне самоед и чисто автоматически застегнул на спальнике «молнию».

Я очнулся и долго не мог сообразить, что такое со мной происходит. Где это я сижу? К чему такому привязан? И почему так трясет? И как так получается, что мимо меня убегают назад кусты и березы? Потом я почувствовал острый запах конского пота, ощутил у себя под щекой густую жесткую гриву, и сразу все встало на свои места.

Меня привязали к лошади. Меня куда-то везут. Я пока что не помер, а меня все-таки отыскали менты!

Я застонал от обиды. И, кажется, даже умудрился выругаться.