- Вы думаете, он обратит внимание на наше сообщение?

- Обязательно обратит. Он всегда обращает внимание на такие сообщения. Но вот появится ли на теплоходе, этого я гарантировать не могу. Он вполне может почувствовать неладное и затаиться. Или вообще уехать из страны.

- Это худший вариант, - помрачнела Марина, - мы хотим предложить ему сотрудничество. Или хотя бы убедиться в его нейтралитете. Флосман слишком хорошо знает всю сеть вашей агентуры в Европе и в Америке.

- Которую вы теперь решили использовать, - закончил за нее Липка, - я все понимаю. Впрочем, куда мы все денемся. Эти польские, немецкие, венгерские, румынские, болгарские, чехословацкие агенты. Кому мы нужны? На родине нас считают злодеями и пособниками тоталитарных режимов. Для противника мы отработанный материал. Похоже вы просто занимаетесь благодетельством, спасая наши души от нас самих.

- Мы говорили не об этом, - тактично заметила Марина, возвращая его к основной теме беседы. - Какие еще отличительные черты Флосмана вы помните?

- Я его узнаю сразу, - заверил Липка, - он не сумеет меня обмануть.

- Речь идет не только о вас. Больше ничего вспомнить не можете?

- Кажется, нет. Ничего особенного. Но я его узнаю.

- Хорошо, - закончила разговор Чернышева, - сейчас поезжайте в кассу и возьмите билет. Завтра в пять часов вечера вы должны быть в своей каюте. Я тоже буду с вами в этой поездке. Договорились?

Она хотела уже попрощаться с Липкой, когда заметила, что тот нерешительно мнется, словно собираясь о чем-то попросить.

- Вы хотите сказать еще что-то? - спросила она.

- Да, - кивнул ее собеседник, - вы будете одна?

- А почему это вас так интересует?

- Флосману сорок пять лет. Он намного младше меня. Если вдруг он не захочет пойти на контакт... Вы меня понимаете, сеньора. Мы с вами можем с ним просто не справиться.