Я же незаметно поднял обгоревший клочок.

Через пару минут моя голова вновь оказалась в мешке, после чего охрана отвела гостя вниз и усадила в машину.

Меня отвезли к черту на кулички, на самую окраину Москвы, откуда я добирался домой уже на такси.

Шел снег. Слава Богу, белые хлопья никому нельзя было поджечь.

Когда от огня фонарей в салоне автомобиля становилось просторнее и светлей, я снова и снова – запоем, – читал про себя уцелевшие строчки на спасенном клочке первой машинописной страницы:

Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресл. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло.Ли.Та.

Дальше набоковский текст обрывала обугленная кайма сгоревшего листа, похожая на ломкий край чернильного крыла траурной бабочки.

1995/2006