Внезапно в воздухе разнесся низкий протяжный гул. Три молодца в рясах, заслышав этот звук — несомненно, удар большого колокола, — как будто перестали интересоваться пленником и вытянулись по стойке смирно, обратившись лицами к маячившим за деревушкой башням.

К заунывным тягучим ударам присоединился, постепенно нарастая, нежный серебристый перезвон; казалось, где-то вдали зазвучала томительно-напряженная мрачная мелодия. Она ширилась, заполняя пространство, и Блейд вдруг ощутил, что звуки плывут со всех сторон, с востока и запада, с севера и юга, словно их рождает сама эта земля, пыльная и прокаленная солнцем. Так впервые ему довелось услышать монастырские колокола Киртана, вызванивающие утренний благовест. Их звон наплывал волна за волной, и на его фоне слышалось монотонное бормотание рясоносцев:

— Огонь Вечный, Священный, источник жизни, дарующий благо… указующий дорогу… озаряющий тьму… наказующий неверных… Спаси и помилуй! Наставь на путь истины! Прости прегрешения наши… Отгони демонов зла… Освети мрак незнания…

Остальное звучало неразборчиво, но было ясно, что на сей раз он очутился в стране с весьма религиозным населением. Среди фанатиков, если не сказать больше! Это открытие его не порадовало.

С последним ударом колокола молитва завершилась.

Блейд, поглощенный наблюдениями и еще не пришедший в себя после переноса, за время этой литургии успел лишь слегка ослабить ремень на запястьях. Бравые служители Вечного Огня деловито подтянули путы и без долгих разговоров закинули пленника в телегу поверх прочего добра, пнув пару раз подкованными железом башмаками. Поморщившись, он заключил, что милосердие не входит в число догматов местной теологии.

Его доставили в то самое каменное строение, чьи башни торчали над деревушкой.