В этот момент из зеленки вышли Мичман и Татарин. Они несли Гонзу.

Прапорщик и старлей сразу вскочили на ноги.

— Что случилось? — чувствуя нехорошее ощущение в ногах, и тошнотворную пустоту в животе, резко, и даже как-то злобно спросил Денис.

— Вот, нашли в кустах, — ответил Татарин. — И все. Баба ушла.

Старлей взглянул на мертвеца. У Гонзы прямо между глаз оказалась небольшая, очень аккуратная дырочка. Так здорово попасть можно было либо случайно, либо будучи очень большим мастером…

«Белый локон, белый локон»… У старлея в голове мелькнуло подозрение.

— Ну-ка, — сказал он деревянным голосом, — давайте еще раз «санитарку» осмотрим, особенно днище.

Под днищем и оказалась прикручена снайперская винтовка. Не наша, такую Денис раньше никогда и не видел. Иностранная. Здесь же оказался и оптический прицел, и даже прицел для ночной стрельбы.

— Снайпер… — пробормотал Моисеенко. — Мы упустили снайпера.

Денису почудился укор в словах прапорщика, но что он мог сказать? Прапор был прав — это его вина. Вообще все как-то сложилось не так. Эх, если бы переиграть все сначала: он многое сделал бы по-другому. Остановил бы машину иначе, не выпустил бы из нее никого… Всех бы доставил в штаб, а там пусть разбираются…

Хотя нет — не доставил бы. Убил бы всех здесь. Особенно снайпершу. Но не было бы чувства собственной глупости, а самое главное — Гонза был бы жив… Это самое главное… Это…

— Заберем винтовку? — спросил Татарин.

Вопрос был резонный. Как объяснить, если что, откуда взялась винтовка. Соврать не так просто. Одна ложь повлечет за собой другую — рано или поздно кто-то запутается, ляпнет что-то… Все раскроется… Но такая вещь! Жалко. Очень жалко бросать.

— Пока закопаем здесь, — наконец решился Денис. — А в лучшие времена заберем. Сейчас нельзя брать с собой. Она нас выдаст.

От слова «выдаст» всех охватило оцепенение. Наверное, это слово впервые обозначило то, кем они официально стали — преступниками. Они нарушили, пусть тупой и неадекватный, но Закон. Теперь им не было обратной дороги.