— А, черт! Ведь верно… Лягушатники хреновы!… Ладно, не важно. Быдло — оно и есть быдло. Проглотит… Как теперь говорят-то? А, схавает! Вот…. Надо посадить, и дать сроки реальные… В конце — концов, надо было думать — в кого стреляешь!.. Короче, я зачем тебя сюда позвал-то? Ты этим делом и займешься. Будешь курировать процесс, чтобы все прошло гладко. Понял?
— Да, понятно. Все сделаю, как обычно. Вот только нравственный вопрос…
— Что за чушь?
— Я имею в виду свое скромное вознаграждение…
— А!… А я уже подумал… Ха-ха-ха! Ну, ты даешь! «Нравственный»!… Как обычно.
— Хорошо. Я могу идти?
— Да, давай! И не задерживай, пожалуйста. Чем быстрее франки заткнуться, тем лучше.
Глава 6.
Камера была узкой, сырой и очень холодной. По сравнению с тем ласковым теплом, которое грело измученные холодом и вшами тела федеральных военнослужащих на свободе, помещение было очень холодным. От облупившихся красных кирпичей, ржавой железной решетки на маленьком оконце под самым потолком веяло такой безнадегой, что Денису хотелось завыть. Иногда накатывало желание разбить себе голову об стенку, и разом покончить со всем этим ужасом. Останавливало только чувство, что ему не за что считать себя виновным. Оставалась надежда, что все еще не так плохо, как кажется, что возможна какая-то счастливая перемена в судьбе. Неважно какая, любая. Главное, вырваться из этих стен. Главное — получить свободу!
Денис уселся в углу, сложил ноги по-турецки, и снова начал прокручивать в голове вчерашний допрос. Подумать было о чем…
— Итак, Денис Вячеславович, повторим вашу версию событий, — допрос вел седовласый полковник, слегка вальяжный, постоянно куривший «Герцеговину Флор».
«Сталину, что ли, подражает?» — с неприязнью думал старлей, наблюдая, как следователь вытаскивает сигарету, и зажигает спичку. Зажигалкой он почему-то не пользовался, хотя она лежала здесь же, на столе.