— Духи отступают? — подумал вслух Денис. Он снова взял бинокль — хороший бинокль, не штатный, а штатовский — купил у друга из Москвы за немалые деньги, и еще раз тщательно осмотрел каждый дом и улицу в зоне видимости. Но поселок как вымер — ни малейшего движения.

— Странно все это, — снова сказал он вслух. — Все ушли что ли? Маловероятно… Ну, ладно, пошли, давай!

Ползком они пересекли дорогу, шедшую поверх насыпи, аккуратно скатились под уклон, оправились, и змейкой осторожно двинулись к окраине.

Была такая вероятность, что в ближайших зарослях могли быть огневые средства противника — гранатометы, АГС, или «Шмель», не дай Бог! Надо было просканировать ближайшие подступы, и доложить, что подходящая пехота может спокойно развертываться.

Впереди шел Мичман — Денис верил в его звериное чутье. Этот боец мог носом почувствовать опасность. Сам Денис шел сразу за ним.

«Я у вас вместо собаки», — иногда угрюмо, иногда весело говорил сам Мичман, и не поймешь — гордится он этим, или считает себя униженным?

Они обошли Ца-Центорой по ближнему полукругу, осмотрели в бинокли все ближайшие чердаки, надеясь увидеть следы изготовки для стрельбы, но ничего не нашли.

Наконец, Денис взял рацию, вышел на начальника штаба, и сказал:

— Чисто!

— Оставайтесь там, — ответил Попов. — Замаскируйтесь, как следует, и смотрите в оба… Ну, как обычно короче, не мне тебя учить.

Денис отключился, вернул рацию Татарину:

— Рассредоточьтесь через десять метров интервал. Режим наблюдения.

Все беззвучно исчезли в траве. Денис снова вытащил свой штатовский бинокль, и начал методично осматривать местность.

Глава 2.

Места эти, кстати, были Денису худо — бедно, но знакомы. Когда-то давно, еще задолго до начала горбачевской перестройки, его отца отправили на работу в грозненскую нефтепереработку. Грозный мальчику понравился: до этого ему в крупных городах жить не приходилось, а тут сразу столица автономной республики. Не Бог весть как велик был город, но все-таки город, и почти столица.