Но это ничего не дало: ни один из допрошенных не мог ответить, обращался ли к нему Дюпюи один или вместе с кем-то еще. Было похоже, что, хотя Дюпюи жил в «Виндзоре», питался он не в отеле и даже не выпил в баре ни единого стакана.

Устав, Мейранд вызвал детектива отеля. В принципе, основной его задачей было следить, не появился ли среди клиентов международный аферист или субъект, внесенный в «черный список» полиции. Его прямое вмешательство при краже или скандале было невероятно редким.

— Вы не заметили ничего особенного относительно этого жильца? — осведомился Мейранд, протягивая штатному хранителю репутации отеля регистрационную карточку, составленную в полиции.

Питер Гибсон приближался к пятидесяти. Хорошего покроя темный костюм и благородная внешность делали его неотличимым от клиентов. Когда он ходил по коридорам или по холлу, даже персонал путал его с жильцами.

Гибсон поправил очки и стал изучать антропометрические данные.

— Нет, абсолютно ничего, — ответил он, посмотрев на инспектора. — Я раза три-четыре сталкивался с ним и уверен, что он не зарегистрирован как карманник.

— Это мне известно, — сказал Мейранд с некоторым нетерпением. — Вы видели, чтобы он разговаривал с кем-нибудь в холле?

— Нет, — ответил Гибсон. — Всякий раз, когда я видел его, он был в пальто и шляпе и куда-то спешил. Насколько мне известно, он не сидел ни в холле, ни в читальном салоне.

— Вы не видели его раньше?

— Не думаю. Я хорошо помню лица людей, проведших в «Виндзоре» хотя бы несколько дней. Почему вы меня об этом спросили?

— Потому что этот самый Дюпюи приезжал в Монреаль три года назад.

— Значит, он жил не здесь, — твердо заявил Гибсон. Это была правда. Мейранд знал, что в свой предыдущий визит француз жил на маленькой меблированной вилле на границе парка Мон Руаяль, снятой для него одним из сотрудников французского посольства в Оттаве, В то время Дюпюи мог поужинать в «Виндзоре» с земляком, что и определило последующий выбор этого отеля, но Гибсон ничего об этом не помнил.