В рюкзаке оказалась его, Андрея, форма. Но не полевая, камуфлированная, а «парадная для строя» – отутюженная темно-зеленая, с аксельбантами, белоснежной рубашкой и черным шейным платком (эту деталь принес в армию еще легендарный генерал Шарль де Голль), с лейтенантскими эполетами и орденскими планками, которые Андрей успел заработать за всю свою ратную жизнь – четыре советских и две французских. На самом дне рюкзака покоился его Малиновый Берет, который Андрей с огромным удовольствием и гордостью и водрузил на голову...

Он аккуратно сложил свои гражданские пожитки в рюкзак и обернулся к дежурному, находившемуся от увиденного в состоянии гроги, как сказал бы любой боксер. Перед ним стоял не просто на несколько званий старше офицер, а человек, который носил Малиновый Берет, имел кучу наград и к которому сам генерал Жерарди, легендарный Паук, обращался не как к подчиненному, а как к равному, как к другу!..

– Ну, что замолчали, девочки?

– Месье лейтенант! Я не знал! – залепетал сержант. – Я... Разрешите доложить, месье лейтенант?!

– Службу надо нести правильно, сержант. – Андрею было и жаль этого сопляка, и не жаль одновременно. – В соответствии с Уставом. И не расслабляться ни на секунду! Ты – сержант легиона! Хотя, мне кажется, что после этой тревоги уже нет... И должен быть готов, везде и всегда, к отражению внезапного нападения. Везде и всегда! И у тебя был очень хороший пример – твой начальник караула. И это ему, а не тебе надо вынести благодарность за то, что он оперативно и очень грамотно свел на нет то, что здесь произошло, сержант, благодаря твоему ротозейству! Это будет тебе уроком...

Андрей развернулся и вышел из здания – три минуты, отпущенные Пауком, закончились.

Караульный взвод стоял у КПП в две шеренги, во главе со своим сержантом, а генерал прохаживался у своего «Хаммера» метрах в десяти, дымя сигареткой.