У Андрея захватило дух от увиденного. От того, что он на секунду представил себе, какой титанический труд надо было здесь приложить, чтобы построить на отвесной, обдуваемой всеми ветрами каменной стене город. И город этот, видимо, постепенно разрастался, принимая к себе новых монахов. Да только... Нижние кельи-пещеры уже были заняты, и новичку приходилось подниматься все выше и выше... Самые верхние веранды висели над площадкой метрах в тридцати пяти – сорока! А над ними, да и по соседству, темнели черными провалами еще не обжитые пещеры. Кулха Чу никогда не отказывал в гостеприимстве своему новому Брату, если тот понимал, куда и зачем он пришел...

В общем...

Впечатления от увиденного у Филина были такие, что даже потом, по прошествии нескольких лет, вспоминая порой этот дзонг, по его спине начинали бегать мурашки...

А еще Андрей вспоминал раз за разом свою первую встречу с великим Махатмой Кут Хуми. Странная это была встреча, нереальная какая-то, космическая...

...Его проводник остановил ослика, запряженного в повозку, и только сейчас, через двое суток пути, Андрей впервые услышал его голос. Монах что-то говорил ему на своем, совершенно незнакомом и необычном для европейского уха, языке. Создавалось впечатление, что монах поет. Или произносит речитатив под мелодию, выводя при этом все ноты. И эта «нотная гармония» была странной, необычной, но не резала слух, а даже наоборот – странно завораживала... Андрей не понял, конечно же, абсолютно ничего! Он просто уставился на монаха, как баран на новые ворота

Проводник заметил реакцию Андрея на свои слова, и... Он задышал глубоко и громко, затем закрыл глаза и стал «накачиваться солнечной энергией», медитируя на звуке «Ом-м!». Андрею тоже была знакома эта мантра, и он догадался, что сейчас должно что-то произойти...