Тем временем Мари, которой надоело лежать, перевернувшись, присела на корточки и голой рукой потрогала лед, он был шершавым и холодным. Девушка, как любопытная кошка, в раздумье склонила голову и, выпустив когти, от души царапнула ими льдину. Лед был слежавшийся, плотный как камень и в глубоких царапинах оставленных когтями отсвечивал голубым. Она, приподняв голову, жадно потянула ноздрями воздух: пахло морозной свежестью. Резкий порывистый ветер свивал снег в тонкие пряди поземки и больно сек снежной крупой ничем незащищенное лицо. С видимым удовольствием девушка лизнула кусочки льда, лежащие у нее на ладони.
— Машка, с ума сошла! Прекрати облизывать лед, это не гигиенично! Еще заразу подхватишь! — поучительно произнес Иван, глядя на приятельницу смеющимися глазами. Он с интересом наблюдал за её кошачьими повадками.
— Вот еще глупости, — проворчала девушка. — Заразе нужно будет очень постараться, чтобы одолеть изнутри такую заразу как я. Держу пари, что ей это будет слабо: с вампирским организмом далеко не каждый микроб справится, тем более моим, я же не Соня!
Она, сунула в рот еще один прозрачный кусочек льда и, с наслаждением покатав его во рту, сказала:
— Мне кажется, совсем они в Совете Старейшин сбрендили! Надо ж было додуматься, — высадить нас в чистом поле, пардон, посреди замерзшего океана! Может быть, это все же внеплановые учения на выживаемость вампирского организма в арктических условиях? Иван, как ты думаешь, мы, действительно, будем жить во льдах, как народ болтает, на манер эскимосов, в этих их экзотических жилищах: то ли иглу, то ли чунях?