Наутро они встали ни свет ни заря и поспешили в кузницу, надеясь успеть туда до прихода мастера. Но когда они, запыхавшись, влетели в дверь, то первым, что они увидели, был Келебримбер, который с интересом разглядывал меч Фандуила, лежавший у него на ладонях.

Оба ученика глянули на меч, затем на лежавший на лавке топор, затем друг на друга, затем на мастера.

– Мы закончи… – хором начали они, перебив друг друга, и замолчали.

Мастер Келебримбер перестал разглядывать меч и остановил взгляд на учениках. Высокий и стройный, темноволосый, как большинство нолдоров, он считался красивым даже среди Перворожденных. Его безупречная золотистая кожа выглядела покрытой легким загаром, хотя была такой от рождения. Солнце было не властно над кожей Перворожденных, как и погодные условия, поэтому кожа каждого из эльфов в течение жизни сохраняла оттенок, доставшийся от предков. Серые глаза Келебримбера – типично эльфийские глаза, миндалевидные, чуть раскосые – смотрели спокойно и внимательно.

Горм прокашлялся и начал снова:

– Мы закончили работу, учитель.

– Вечера вечером кольца смотрел сам Аннатар и одобрил их, – добавил Фандуил.

– Да, я тоже посмотрел их, – кивнул Келебримбер. – Хорошая работа. Теперь на кольца осталось наложить заклинание приязни. Поскольку еще не родился гном, способный выполнить такое заклинание, я сделаю это сам.

– А что теперь мы будем…

– А что теперь нам будет…

Они снова перебили друг друга и снова замолчали.

– Вам? – Келебримбер на мгновение задумался, и им вдруг показалось, что в глубине его серых глаз скользнула тайная искорка улыбки. – А теперь вам нужно будет пойти и нарезать тисовых веток для луков. В мастерской осталось мало сырья.

Эта работа была, пожалуй, даже почетной. Мастер никогда не послал бы неопытного новичка за древесиной для луков, потому что искусство изготовления лука начиналось с умения выбрать и срезать подходящую ветку. Никто из эльфов не позволил бы попусту портить деревья и ценное сырье.