Вместо этого она стала неотъемлемой частью телесной реальности; теперь ветер свистел в ее крыльях, а гравитация нежно тянулась к изящным округлым формам ее ягодиц. А Благоухающий Кулабар оставалась порождением неизменной, грубой, отсталой плоти. Она не могла припомнить, когда в последний раз они занимались сексом, физическим либо виртуальным. Игры. Война была всего лишь еще одной такой забавой, единственно достойным занятием существ, чей возраст давно перевалил за сотню тысяч лет, давно позабывших о смерти. А еще оставались такие восходы, как в это пронизанное и напоенное светом новорожденное утро. Она вспоминала все передряги, через которые они прошли вместе: мятеж на Йорррте, оборону Тау-Пек-Сата, где Иерихонская Роза вышибла флот Врага из вакуума единственной очередью микроскопических черных дыр, вызванных к жизни из первородной квантовой пены, чтобы тут же истребить все вокруг в неотвратимом холокосте излучения Хокинга. Она следила за тем, как посверкивают то тут, то там в светлых облаках крылья Урожайной Луны, тонкие, как грёзы и желания. Секс был быстрым и легким, подчас сакраментальным действием в коллективном сознании многих одиночек и сектантов, образовавших сейчас временное единство «Мы оставили незавершенным то, что должны были сделать непременно». Она глубоко вдохнула и задержала воздух в своей плоской мускулистой груди. Благоухающий Кулабар не смогла сдержать слез, наблюдая за петлями и иммельманами Урожайной Луны и презирая себя за слишком эмоциональную, слишком физиологическую реакцию. Память. Вечный плут и изменник, преследующий ее из тела в тело, тянущий ее вспять, к тому изначальному телу женщины народа телешгату, поднявшейся в блеске юношеских надежд по орбитальному лифту в хаб Клады, обращавшийся по сложной орбите вокруг ее родного мира и занятый восстановлением радиационного экрана над бесчисленными океанами этой планеты. Та женщина из провинциального, отсталого водного мира подарила жизнь трем новым существам, бывшим друг другу роднее сестер и дороже любовников. В сущности, это чудо, что они еще нуждались друг в друге до такой степени, чтобы пойти на этот почти безнадежный поиск среди восьмидесяти миллиардов разумных существ.