Барону Амальрику, который взялся за трудное и опасное предприятие, были нужны верные сторонники. В одиночку королевский трон не свалить! Он знал по своему опыту, что лучшими соратниками будут те, кого он держит стальными пальцами за горло. До поры до времени, конечно, лучшими. Как только жертва почувствует, что причин бояться его, Амальрика, больше нет, она предаст. Как пить дать, предаст. Тут надо не зевать! Это уже его забота, одна из самых главных. Власть над людьми доставляла барону одно из сильнейших наслаждений в его жизни. Что за победа взять город с помощью хорошо вооруженной армии? Это и дурак сможет, если армия большая и обученная осадным действиям. Здесь же требуется куда более тонкая работа. Надо набрасывать на жертву паутину так, чтобы она не чувствовала, как со всех сторон обволакивают ее клейкие нити. Постепенно, виток за витком, петля за петлей, обездвиживая противника, лишая его собственной воли. Жертва еще полна уверенности, надменна и властна, но ее час уже пробил. Смотришь, и, спеленутая, словно кокон, она уже молит о пощаде, падает ниц — куда только подевались спесь и гордость знатного нобиля! Будет служить, будет! Как Ораст, например. Амальрик выпрямился в седле, улыбаясь своим мыслям и разминая затекшие плечи.

— Подъезжаем! — повернулся он к Бьергюльфу, указывая на показавшиеся вдали очертания древних башен.

— Да! — вздрогнул герцог, словно очнувшись от глубокого сна. — Слава богам, дом близко!

Миновав небольшую дубовую рощу, почти насквозь просматривающуюся из-за отсутствия подлеска, кавалькада по подъемному мосту, перекинутому через ров, въехала под высокую арку главной башни Хельсингера. Перед самым замком расстилалось обширное открытое пространство, оставленное для того, чтобы к цитадели нельзя было приблизиться незамеченным с высоты укрепленных стен.