— Ну, где вы там?! — радостно заорал герцог, увидев входящих в зал людей: Гутторма с детьми, стройного молодого человека с черными глазами и сопровождаемую несколькими служанками герцогиню Хельсингерскую Гунхильду — высокую женщину, на вид лет тридцати с небольшим, сохранившую в свои годы великолепную фигуру и густую копну светлых, отливающих рыжиной волос. Ее глаза, цветом напоминающие яркие изумруды, с нескрываемой любовью взирали на восседавшего на помосте герцога.

— И где вас носит? — грубовато повторил Бьергюльф свой вопрос, обнимая за плечи герцогиню.

Женщина, припав к его груди, тут же отстранилась и, слегка надув губы, ответила:

— Это твоя вина, что ужин задерживается. Слишком долго вы с бароном пробыли в парной!

— Ну уж, и помыться с дороги нельзя, — подмигнул Амальрику герцог и сочно поцеловал супругу прямо в полные чувственные губы. — Ничего, сейчас наверстаем упущенное, клянусь Митрой! — захохотал он, оглядывая стол.

А взглянуть там было на что. Поесть в Хельсингере любили и делали это обильно и со вкусом, что трудно было предположить, зная простые нравы северян. Впрочем, Амальрика сегодняшнее пиршество не удивляло, поскольку бывал он здесь уже не раз. Подали знаменитый хельсингерский пирог, начиненный разными сортами рыбы, выловленной в горных речушках, которые во множестве сбегали на равнину. Его аппетитно подрумяненная корка выделялась на круглом блюде посередине стола, дразня нос изысканно пряным ароматом. Рядом с пирогом появилось изысканное оленье рагу, приправленное чесноком. Груда великолепных кабаньих окороков с розовато-белым сочным мясом и желтоватыми прослойками прозрачного жира возвышались, как крепостные башни над равниной.