В'орнн поднял руки, в них сияла звезда; это Дар Сала-ат, предсказанный избавитель ее народа. В видении она пошла налево - к Дар Сала-ату, к в'орнну... Что это значило? Страшная сила и загадочный смысл картины не забывались. Она не посмела рассказать об этом никому, даже Бартте. С тех пор видение не давало ей покоя и, конечно, было истоком необычных, противоречивых чувств к чужакам, которых полагалось ненавидеть.

- В'орнны поработили нас, ослабили, искалечили, - говорила тем временем Бартта. - На своих спортивных играх они убивают нас просто для забавы. Да, Сопротивление существует и продолжает бороться, но оно не может противостоять в'орннам. Чужаки изгнали нас из наших городов, вынудили искать убежища в холмах и горах, мы стали чужими на родной земле. Они перебили тысячи рамахан. Наш монастырь - единственный, оставшийся нетронутым. Ты знаешь это не хуже меня.

Джийан отвернулась от пиков Дьенн Марра, от невнятных образов видения. Густые медно-красные волосы развевались на ветру. Она ласково положила руку на плечо сестры.

- Я слышу в твоем голосе боль и страх. Восемьдесят пять долгих, ужасных лет мы молились Миине, не слыша ответа.

Бартта стряхнула руку.

- Я не чувствую ни боли, ни страха.

- Но они есть, - сказала Джийан еще тише. - Глубокий, постоянный страх, что в гневе Своем Миина навеки оставила нас в руках в'орннов. Ты сама говорила мне об этом.

- Мгновение слабости, болезни, растерянности, - резко ответила Бартта. - Удивительно, что ты запомнила.

- Как же не помнить, сестра? Я люблю тебя.

- Если бы, - вздрогнув, прошептала Бартта. Джийан обняла ее.

- Ты правда сомневаешься?

Бартта позволила себе на миг прижаться лбом к плечу сестры.

- Я не понимаю этого, - вздохнула она. - Даже конары, старейшие из нас, не могут объяснить странное молчание Миины.

Джийан взяла в руки лицо Бартты, посмотрела ей в глаза.