– Охотно верю. Но раз уж не может быть иначе, то между вами и мной должна установиться полная откровенность. Мне необходимо знать, чего именно вы опасаетесь и кого вы подозреваете в заговоре против меня.

Генерал ответил не сразу:

– Весьма сожалею, мистер Картер, но на эти вопросы я вам ответа дать не могу, так как это противоречило бы приказу его величества.

– Отнюдь нет, – возразил Ник Картер, – микадо полагал, что во все время пути я буду находиться в неведении относительно принятых им мер. Но ввиду того, что на самом деле вышло иначе и я еще за четверть часа до отхода догадался, в чем дело, я настаиваю на том, чтобы вы мне сказали все. Если вы не хотите исполнить мою просьбу, то я не могу считать вас своим другом. Я вовсе не желаю, чтобы за мной следили, как за ребенком и во всяком случае я имею право знать обо всем, что делается на пароходе.

Генерал, видимо, сильно боролся с собой; но в конце концов он сказал:

– Ладно, мистер Картер, я расскажу вам, в чем дело. Будьте любезны пожаловать со мной в мою каюту.

– Нет, простите, – возразил Ник Картер, – я буду просить, чтобы вы пожаловали в мою каюту.

Он круто повернул и сошел с палубы вместе с генералом Лакатира и Томом Гарнетом.

Глава II

Спасение Ника Картера

– Ну так вот, генерал, говорите все совершенно откровенно, – сказал Ник Картер после того, как все они удобно расселись в каюте, – в чем, собственно, дело?

– Дело в том, – ответил Лакатира, – что вашей жизни угрожает опасность и что мне совместно с другими лицами дан приказ ехать с вами, чтобы охранять вас.

– Это мы уже знаем. Кто именно покушается на мою жизнь?

– Мутушими!

– Позвольте, ведь его уж давно нет в живых.

– Совершенно верно, но дух его жив в его приверженцах-самураях.

– Я был бы вам весьма благодарен, генерал, если бы вы дали более подробные сведения о самураях. Хотя я хорошо знаком с японскими нравами, но все-таки не совсем уяснил себе данный вопрос.