Неожиданно я осознал, что мое положение изменилось. Некий инстинкт подсказывал мне не открывать глаза и не двигаться. У меня хватило ума повиноваться.

Я был уже снаружи контейнера, вдыхал настоящий воздух, лежа на спине на какой-то твердой наклонной поверхности, с головой на удобной подушке. Я был сухим и теплым, и неожиданно нашел себя в состоянии полной боевой готовности, хотя до сих пор не имел представления о том, кто я такой и что со мной случилось.

Рядом переговаривались инопланетные голоса, и я чувствовал легкие тычки и уколы в разных частях тела. Двое халуков, называвших друг друга Мерувиак и Авилик, стояли совсем близко и производили надо мною что-то вроде физического обследования. Суффиксы их имен показывали, что один из них – женского пола, а другой – мужского. Они не носили переводчиков. Я не слишком сведущ в халукском языке и понял разговор лишь частично – кажется, он касался моего здоровья. Меня, несомненно, нашли в удовлетворительной форме, и через несколько минут меня до самого подбородка накрыли мягким одеялом и отошли, продолжая беседу.

Я расслышал слова одного из них:

– Этот бу-бу-бу представитель правительства очень горячо поддержал бу-бу дистатический бу-бу.

Похоже, халукская важная шишка, о которой они говорят, возможно, мой старый приятель Слуга Слуг Лука, просто в восторге от результатов какой-то дистатической процедуры. Слово «дистасис» одинаково звучит по-английски и по-халукски, потому что некогда его нелегально преподнес инопланетянам человек.

Остальная часть их разговора проходила уже на изрядном расстоянии и по большей части на медицинском жаргоне, для меня почти полностью непонятном. Я рискнул и разлепил веки.

И увидел большую часть комнаты. Она оказалась квадратной – каждая сторона метров по шесть – и выглядела как номер в первоклассном халукском отеле для людей, какие они строят на своих далеких колонизированных планетах. После восстановления человеческо-халукских дружественных отношений в области Шпоры Персея мне приходилось как-то раз останавливаться в похожем месте.