— Лично я никогда не подпишусь под этой рабской философией. — Дракс высунул из пасти гибкий раздвоенный язык и повернул к Энтигте клиновидную голову. — Коллега, тебе достались самые воинственные приверженцы. Прикажи им уничтожить семью правителей Лорска, да и весь Лорск, если понадобится.

— Погоди! — встревожился Окма. — Остальные боги Посейдониса... — Он огляделся и заметил Тандилу, закрывшего все три глаза, и Лира, почесывающего свои «очки». — Необходимо посоветоваться, прежде чем обрушивать эту гибельную силу на наших...

Остальные боги, по крайней мере те, что были родом не из Посейдониса, завопили, вынуждая Окму замолчать. Последнее слово досталось Драксу:

— Кальмароголовый, не отнимай у нас время, ибо гроза близка.

В Седерадо, столице Огуджии, что в Гесперидах, королева Порфия не пожелала покинуть своих покоев. Блеск смарагдов в прическе подчеркивал ночную мглу ее волос, а глаза были зеленее изумрудов. В этот час она держала совет со своим министром Гаралем. Невысокий, плотный и лысый, он, казалось, излучал добродушие и уверенность в себе. Но это впечатление было обманчивым.

Гараль развернул папирусный свиток и сказал:

— Так-так, государыня. Твой отказ выйти замуж за короля Зиска не подлежал обсуждению. Зачем же уделять внимание таким пустякам, как его нынешние три супруги и четырнадцать наложниц?..

— Пустякам! — воскликнула королева Порфия, выглядевшая для вдовы слишком молодо. — Пока Ванчо не стал богом... по крайней мере, пока этот толстый неряха позорил наш двор, он принадлежал мне. Я не желаю выйти замуж за одну семнадцатую мужчины, будь он хоть царем всех царей.

— За одну восемнадцатую, — поправил Гараль. — Но...

— И к тому же кто возьмется править Огуджией, пока я буду томиться в Амфере, в золотой клетке?

— Но, государыня, разве бы ты не могла проводить большую часть времени здесь, в приятном обществе молодого Тьегоса?