Всю зиму Камилл посылал ей лирические стихи, из которых можно было бы скомпоновать небольшую поэму. Лариса в ответ выстреливала деловые отчеты с неизменным "люблю и целую" в конце. Правда, она ничего не писала о продолжающихся встречах с предыдущим возлюбленным, который тоже надеялся на скорую свадьбу. Объяснение и разрыв произошли перед самым распределением. В начале июля Лариса уже работала в одном отделе с Камиллом. Вместе считали шихту для "Тора", вместе ездили помогать подшефному совхозу.

Ларису Устинович трудно было назвать красавицей. Формы ее казались несколько уплощенными, ноги кривоватыми. Лучшее, что у нее было, - большие антрацитово-черные глаза. Камиллу они казались "черными дырами", то есть звездами в состоянии коллапса. Избавиться от их притяжения оказалось невозможно. Чаще всего глаза были спокойными, как вода в омуте. Но временами в них проскакивала хищная искра, и тогда они косили.

Черные глаза, бледное лицо, обрамленное черными локонами, носик с горбинкой и оспинка на правой щеке - было от чего сойти с ума...

Лариса понимала, что она не так хороша собой, как хотелось бы. Отсутствие красоты пыталась компенсировать острым язычком, участием в студенческой самодеятельности, смелостью в любовных вопросах. Но ее угнетала одна мысль: то, чего она добивалась трудом, красавицы получали сразу.

Усмановский институт поразил Ларису блеском алмазов. Она поняла, чего ей не хватает. "Заполучить бы бриллиантовое ожерелье! - думала Лариса. Огненная игра камней сконцентрирует на себе все взоры, никто по обратит внимание на фигуру. Остальное - дело техники. Но алмазы дороги..."

Камилл до четырнадцати лет был нормальным мальчишкой: купался в речке, бегал на лыжах, однажды сломал руку.