«Для отвода глаз — неплохо, — решила Сондра. — Обвиняй Финансовый комитет, обвиняй сотрудников, только себя не обвиняй, Раффи».

Рафаэль явно хотел уйти от обсуждения по существу, превратить дискуссию, требуемую правилами приличий, и само собрание в пустую формальность.

— Все мы можем по праву гордиться тем, что мы здесь делали. — Сондре пришло в голову, что Рафаэль уже говорит о Станции в прошедшем времени. — Некоторые из нас мечтали о победе над силой тяжести, о том, чтобы, подобно многим другим, уже обузданным человеком, силам природы, покорить ее нашей воле и поставить на службу человечеству. Но этому не суждено было сбыться.

«А кто выдавал мечту за действительность? Не ты, ну конечно, не ты!» — Сондре наскучил этот фарс. Несомненно, вешать людям лапшу на уши в последнее время стало для Рафаэля основным занятием, но все-таки в глубине души он не мог не понимать, что, перекладывая ответственность на других, играет нечестно.

Сондра оглядела комнату. Мужчины и женщины, способные управлять ускорителем частиц размером с малую планету, должны, по крайней мере, догадываться, что их дурачат. Рафаэль знал, что они знают об этом, а большинство сотрудников знали, что он знает, что они знают… и так далее.

Но Рафаэля все это совершенно не беспокоило. Сотрудники всегда оставались в дураках, всегда позволяли ему обманывать их. Доктор Саймон Рафаэль был большим знатоком определенных методов руководства, и они неизменно срабатывали. Без сомнения, он так же эффективно применял их и в других коллективах — за плечами у него была многолетняя практика одурачивания и запугивания подчиненных.

Но вопрос все-таки остается: почему люди с этим мирятся? Возможно, некоторые считают, что худой мир лучше доброй ссоры. Другие на горьком опыте убедились, что легче соглашаться, чем сопротивляться, даже если шеф — самодур из самодуров.

Остальные же, скорее всего, с готовностью исполняли в этой игре именно ту роль, которую и предназначал им Рафаэль, — испытывали чувство вины.