Фрост продолжал идти ему навстречу, дружески кивнув шагов с двадцати. Расстояние между ними сокращалось. Через десять шагов солдат остановился. Капитан целый час наблюдал ночью за часовыми и знал, где пересекались их маршруты. Эта остановка не была запланирована. Но охранник пока не поднимал тревоги и Фрост продолжал идти вперед. Когда между ними остался всего лишь один шаг, он смог рассмотреть глаза часового. Они расширились от ужаса, рот открылся в немом крике, рука судорожно сжала приклад. Капитан кинулся на него, и они грохнулись на камни.

Хэнк подмял под себя противника и зажал ему левой рукой рот, чтобы тот не смог закричать. С трудом освободив правую руку, запутавшуюся в ремне трофейного автомата, он замахнулся и нанес удар по кадыку. Затем он запустил обе ладони в волосы террориста, поднял его голову повыше и изо всех сил обрушил затылок на камень. Послышался громкий хруст — треснул череп. Фрост ударил еще раз для надежности. Глаза солдата вылезли из орбит, язык вывалился наружу.

Фрост приподнялся на одно колено, быстро оглянулся по сторонам и выхватил маленькую рацию, пристегнутую к поясу. Сняв каску и отбросив ее в сторону, он щелкнул переключателем и прохрипел в микрофон:

— Фрост вызывает Тарлетона… Я их снял. Прием.

Знакомый голос полковника ответил сразу:

— Понял, Хэнк, мы начинаем. Конец связи. Сунув рацию в футляр, капитан поднял автомат, который достался ему от первого часового. Притаившись у внутреннего края стены в ожидании штурма, он достал из кармана брюк носовой платок и стер с лица краску, щипавшую кожу. Напряженно вслушиваясь в тишину, Фрост как будто почуял шум, производимый группой, которую Тарлетон выделил для захвата ворот. И вот в небо взлетело несколько сигнальных ракет, их запустили как раз от входа. Капитан этого и ждал — значит, охрана ворот ликвидирована. Сразу же за этим он услышал крики идущих в атаку наемников и первые выстрелы. Буквально через несколько секунд проснулись солдаты Фелендеса и забегали по лагерю. Некоторые из них, почти что голые, одевались на ходу.