Он не ошибся насчет шелеста крыльев - к шее капрала присосалась летучая мышь. Фрост, в течение всего этого времени не выпускавший из руки браунинг, нащупал на поясе запасную обойму и вогнал ее в пистолет. Понимая, что в смерти Селмана сомневаться не приходится, он поднял оружие трясущимися руками, постарался прицелиться и выстрелил. Мимо - летучая мышь взвилась, едва не задев его крыльями, и скрылась в сумерках.

Фрост взглянул на ручную "омегу" - почти семь тридцать. В его распоряжении оставалось не так уж много времени, принимая во внимание потерю крови, отказавшие ноги, зловещие звуки джунглей вокруг и хищников, которых могут привлечь тела жертв бойни. Он попробовал подвигать ногами, но от боли едва не потерял сознание, даже не сумев пошевелить ими. "Если бы не отказали ноги, подумал он, - еще был бы шанс найти уцелевшую машину и сбежать отсюда". Он лежал и чувствовал, как из глаза текли слезы. Ему стало невыносимо жаль - нет, не себя, а Селмана, полковника Тарлетона, майора Гриста и всех остальных, которых некому будет похоронить. Живых свидетелей не будет - Фрост уже перестал считать себя выжившим - и Чапману сойдет с рук совершенное преступление. Семьи погибших никогда не узнают, что тех расстреляли только из-за денег, которые полковник не захотел заплатить. Хэнк подумал о судьбе Фелендеса. Наверное, убили и главаря террористов. Уж люди Чапмана должны были позаботиться, чтобы такие свидетели как Фелендес не остались в живых.

На секунду он подумал о том, что, может быть, еще кто-нибудь уцелел и беспомощно лежит сейчас в темноте. Он ругнулся, вспомнив, что не в состоянии пойти на поиски и попытался крикнуть: "Есть здесь кто?", но запнулся на последнем слове - ответ был известен.

Фрост оперся на локти и перевернулся на спину, не выпуская браунинг. Он задумчиво уставился на дульное отверстие. Если рука подвела, и он не сумел убить даже летучую мышь, то хватит ли силы...?