К дому старосты нас сопровождала половина деревни. К земо жители отнеслись благожелательно. На Айриса и вовсе поглядывали с уважением. Я их понимала: шеф держался с достоинством истинного лидера. При виде Риша собаки замолкали и прятались в конуру, поджав хвост. К Аайю пока приглядывались — его нервозность бросалась в глаза. Едва поднятая нашим появлением суматоха утихла, как жителей переполошило новое событие.

Из-за угла дома с визгом выбежала девочка. Кроме слова "там" она ничего не могла выговорить. Мы всей толпой бросились за дом, откуда доносилось кудахтанье и злобное кукареканье. Возле двери моментально образовалась куча-мала. Народ наперебой высказывал идеи: подпереть дверь, спалить сарай, забаррикадироваться в доме. Удивительно, но посмотреть, что происходит внутри, не предложил никто!

Дядька Кышто выбрался из завала, рывком распахнул дверь и тут же оказался опять на земле, сбитый с ног неизвестным зверем рыжего окраса в перьях. Вслед за ним из двери вылетел набычившийся петух, подскочил к нарушителю спокойствия и клюнул его в ляжку. Несчастное животное выпустило из пасти изрядно помятую курицу, неуверенно тявкнуло на обидчика, за что получило второй клевок в глаз, и рвануло в сад. Петух за ним. Мы за петухом. Жена старосты за нами с полотенцем руке, вопя о потерянном под нашими ногами для компота урожае клубники.

Мы догнали разъяренную птицу в дальнем углу сада, возле беседки, на крыше которой взгромоздился… Край! Под глазом у парня наливался синяк, а на голове красовалось перевёрнутое гнездо…

— Инстинкты… — смущенно выдавил из себя земо, рассматривая наши ошалевшие лица. Он заметил в толпе женщин, покраснел и спросил: — Может быть, мне кто-нибудь штаны пожертвует? — парень развел руками, одновременно прикрыв пушистым хвостом самое интересное место.