– Это почему это так? – насторожился Юра.

– Да мы тут договорились… – я кивнул в сторону протирающих столики поварих.

– Мужики мы, или кто? – напористо задал Жора риторический вопрос.

– А-а, – заулыбался Юра (у нас уже начали входить в обиход смачные эротические воспоминания и шуточки после отбоя), – это дело святое. Жалко, двое их, я бы и сам с вами остался, – он игриво подкрутил усы. – Ладно, ни пуха вам, хлопцы, ни пера. Расскажите после.

Оставшись одни, мы немного отступили в коридор, чтобы женщины не увидели нас раньше времени. Через пару минут они – румяная дородная, лет тридцати пяти Наташа (Жора при виде нее каждый раз мурлыкал: «Я свою Наталию узнаю по талии: там, где ширше талия, там моя Наталия») и сухопарая лошадь Варвара, покрикивая друг на друга, вошли в подсобку. Мы выждали еще немного, а услышав лязг железных тарелок, пробежали в ту же дверь и свернули в посудомойку.

– Вот что, бабаньки, – сказал Жора, – кхе-кхе, короче, это… раздевайтесь.

– Вы чего это, дураки, удумали? – всей своей талией грозно двинулась на нас Наталия. Жора растерянно попятился к двери. И все дело было бы загублено на корню, если бы я, убоявшись провала, не выхватил из умывальника огромный хлебный нож и не заорал, вспоминая на ходу все виденные когда-либо детективы:

– Стоять, шампунь блатная! Век воли не видать, порешу, как котят! – На том мой запас уголовных выражений иссяк, и «шампунь»-то непонятно как тут оказался. Тогда я добавил последнее известное мне «блатное» слово: – В натуре!

Но Наташе этого вполне хватило. Она остановилась и, торопливо расстегивая ворот блузки, нерешительно, с какой-то полувопросительной интонацией крикнула:

– Ой?..

А потом еще, с тем же выражением:

– Насилуют?!

– Размечталась, – буркнул осмелевший Жора, помогая ей стянуть блузку.