Вообще, женщины стали главной и едва ли не единственной темой наших разговоров. Но сейчас ее на время потеснило обсуждение нашей попытки бегства, благо, нашлись и точки соприкосновения этих двух тем. Большинство относилось к нам сочувственно. Майор Юра пожурил нас «за недисциплинированность», но не очень строго: посчитал, что мы свое уже получили. Но один человек был настроен крайне агрессивно. Сан-Саныч. Мол, из-за вас теперь наши тюремщики усилят бдительность, пискляво митинговал он, «закрутят гайки», и достанется всем. Нечего было лезть в бутылку, нужно было обсудить план побега коллективно. Возможно, он и прав, только все равно обидно.

– Если еще кто дернется без спроса, темную устроим, – закончил он угрозой очередную тираду. – А этих пидеров (это нас с Жорой) простим на первый раз.

Вся моя нервозность вылилась во вспышку лютой ненависти к этому мозгляку.

– Слушай ты, умный, – взял я его за грудки, – пойдем-ка выйдем, поговорим.

– Пойдем, пойдем, – пискнул он воинственно.

– Бросьте, – попытался урезонить нас Юра, – не хватало нам еще промеж себя собачиться.

Но неожиданно бесстрашный Сан-Саныч сам поволок меня за рукав к дверному проему, бросив мужикам:

– С нами не ходите, сами разберемся.

В коридоре он вдруг тихо спросил:

– Ручка есть?

Я опешил и ручку ему дал. Он вынул блокнот и стал писать:

Он передал ручку мне.

Сан-Саныч вырвал из блокнота исписанный листок и сжег его, чиркнув зажигалкой.

– Пока вы с Жорой дурью маялись, – ехидно ответил он вслух на мой письменный вопрос, – мы подали Зонову заявки, и он их все выполнил. Лично я работаю уже третий день. Под лаборатории нам отдали пустые кладовки, вон, – он указал пальцем на три двери в конце коридора, в стороне противоположной столовой. – Ключ от первой – у меня. Все понял?