Запечатал записку, отдал дворецкому. Тот было рассыпался в благодарностях, но оборвал себя и торопливо, пятясь, устремился к выходу.
- Собаку-то заберите! - крикнул ему вслед командор.
Когда собака с дворецким исчезли, командор повернулся к слуге.
- Послушайте, Иоганн, вы ведь обещали оставить свое ремесло, не так ли?
- Обещал, мессир. Я выполняю. Да.
- А чем вы занимаетесь в подвале?
- Мессир?
- Зачем вам это? - он протянул слуге лист бумаги, который достал из-за обшлага, - это рецепт пурпурина, не правда ли?
- Но, мессир, это... это растопка для печи.
- Пустить де Майерна на растопку? Смело. Вы что, так с прошлым рвете?
- Да, мессир. Да. Рву.
- Ну что же... Ступайте.
- Простите, мессир, но как вы знаете, что это Майерн?
- А вам не известно, Иоганн, что я все знаю?
- Что вам надо - это да, но зачем вам краски?
- Вы задаете вопросы, Иоганн?
Слуга молча ушел. Командор начал дрожать от холода. Он вспомнил, что плащ остался внизу, кроме того, Паймон, должно быть, уже закончил, надо было его отпустить, запереть на всякий случай подвал и пойти вздремнуть хоть немного перед завтрашним. Сегодня было сделано полдела. Медленно спустился вниз, очень устал. Врет насчет красок? Но ведь руки, руки-то чистенькие... Неужели в самом деле бросил? Чрезвычайно похвальное послушание. С его-то талантом и слушаться... Да, торжествуй, командор, ты все можешь. Черт бы тебя побрал.