— Конечно, конечно, это случается. Столько впечатлений. — Доктор, не особенно слушая, записывал что-то в журнал. — Ну ладно, пульс жиденький — это ничего. Скорректируем питание. А хорошее настроение — признак положительный.

Доктор со свитой удалились.

Из процедурной осторожно высунула голову Лиза, проверяя, не видит ли ее кто. Это была не слишком умная идея, потому что по коридорам гуляли больные.

— Сестра Альтерготт! — донесся откуда-то голос доктора Вандёрхауза.

Глупая Лиза, забыв о предосторожностях, бросилась на зов.

Вслед за ней вышел санитар Гейне — здоровенный белобрысый детина, известный на всю клинику бабник — и, насвистывая, устремился в противоположном направлении.

— Хороший сон. Когда же. мы придумали номер с тортом? — вспоминала Диана.

Ваславский с Дасом наморщили лбы.

— Ну же, на какой-то фестиваль?

— В Бэкфорде у нас готовая программа была. Кажется, — протянул Ваславский.

— Да при чем тут Бэкфорд, — включился Дас. — Это не фестиваль, так, фестивалишко.

— Выскочка там Гран-при получил, — припомнил Ваславский,

— Ну, я и говорю — дыра ваш Бэкфорд.

— Все позади — конкурсы, фестивали, концерты, — вздохнула Диана.

— Ничего не позади! — встрепенулся Ваславский. — Мы ещё о-го-го!

— Это ты во сне о-го-го, а наяву ой-ой-ой, — уточнил Дас.

— А давайте придумаем сценку! — воскликнула Диана.

— Ну, скажем, сидит… — протянул Ваславский. — Кто?

— Ну, скажем, я сижу.

— Со мной? — спросила Диана. Дас скорчил рожицу:

— Банально. У нас все гэги и начинаются с Дианы.

— Ну, хорошо. Сидим мы с Дасом.

— С какой стати?

— Ну не знаю… А о чем будет номер? Все замолчали.

— Ну, скажите хоть что-нибудь, хоть самое нелепое! — Енот, — ответил Ваславский.

— Какой енот! — прошипела Диана. — Ты же просила «самое нелепое».