- Эй! Лови!

Он ухитрился поймать баллончик в нескольких дюймах от своего лица, но при этом из горлышка вылетело несколько капель вина, которые угодили мичману прямо в правый глаз. Когда Граймс проморгался, Джейн уже сидела в кресле напротив него и смеялась. Вместе с ним - или над ним? Скорее последнее. Настоящим выражением сочувствия были бы слезы, а не смех. Впрочем, ее лицо моментально помрачнело.

- Не беда, а все ж убыток, - осуждающе заметила она. Граймс оценил объем содержимого.

- Не велик убыток. Чуть-чуть промыл глаз.

- Ваше здоровье, - она подняла баллончик, словно фужер. - Чтобы оно менялось только к лучшему.

- И ваше.

В наступившей тишине они сидели и смотрели друг на друга. Напряжение нарастало - центробежные и центростремительные силы вели какую-то странную борьбу. Впереди была грань - и оба это знали. Стремление поддаться порыву и безоглядно шагнуть вперед уравновешивалось желанием отступить.

- Ты что, никогда не видел женских ног? - спросила Джейн.

Он поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Они уже не были карими - их наполняла темнота вечной ночи, сквозь которую мчался корабль.

- Я думаю, тебе лучше допить и уйти, - тихо, но твердо сказала Джейн.

- Наверное, ты права, - ответил Граймс.

- Будем считать, что так, - ей удалось улыбнуться. - Мне некогда бездельничать, в отличие от некоторых. У меня полно работы.

- Тогда увидимся за обедом. И спасибо тебе.

- Не благодари. Выпивка за счет фирмы, как говорится. Выметайся, адмирал.

Граймс отстегнул ремень, выбрался из кресла и направился к двери. Из ее каюты он направился не к себе, а в бар, где встретил Бакстеров. К удивлению мичмана, супруги приветствовали его вполне дружелюбно. Что ж, и у приграничников есть свои достоинства.

После обеда стюардесса передала Граймсу, что его хочет видеть капитан.