Когда движение кабины прекратилось, мичман вышел и обнаружил, что стоит на площадке, опоясывающей осевую шахту. По наружной стенке шахты спиралью вилась лестница. После секундного колебания Граймс взобрался по ней и через люк протиснулся в рубку.
Она походила на рубку крейсера, на котором проходил учебный полет, но при этом слегка - или не слегка - отличалась от нее. Как и на учебном судне, здесь не было ничего лишнего, но никому явно не приходило в голову наводить лоск ради лоска - или ради процесса наведения лоска. Металлические поверхности приборов тускло поблескивали - но исключительно от частого и долгого использования. Так же блестели пуговицы и знаки различия на форме офицеров, уже занявших свои места перед стартом. Для них, астронавтов, форма была не больше - но и не меньше, - чем обязательной рабочей одеждой.
Пожилой здоровяк с четырьмя полосками на погонах повернул голову, когда Граймс вылез из люка.
- Рад видеть вас на борту, мичман, - небрежно бросил он. - Сядьте куда-нибудь... вон туда, рядом со старпомом. К сожалению, на церемонии сейчас времени нет. Пора на взлет.
- Сюда, - буркнул один из офицеров.
Граймс пробрался к свободному компенсаторному креслу, бухнулся в него и тщательно пристегнулся. Пока он производил эти сложные манипуляции, капитан поинтересовался:
- Все готово, мистер Кеннеди?
- Нет, сэр.
- И какого дьявола?
- Я все еще жду рапорта от офицера снабжения, сэр.