Корабль поднимался, и космопорт внизу становился все меньше. Горизонт на севере и юге, где уже показалось море, начал искривляться. Выше и выше... Небо над головой темнело, на нем проступали первые яркие звезды - Сириус и Канопус, Альфа и Бета Центавра. Они сверкали, манили на протяжении несчетных веков, еще до того, как первая неуклюжая ракета поднялась в небо на собственном огненном хвосте, прежде чем первый аэроплан простер над землей хрупкие крылья, до первого воздушного шара, поднятого нагретым газом...

- Мистер Граймс, - внезапно прервал его лирические размышления капитан. В его голосе не было неприязни - равно как и особой теплоты.

- Сэр?

- Мы будем подниматься на инерционном, пока не выйдем из пояса Ван Аллена*.

______________

* Радиационные пояса вокруг Земли и других планет, образованные заряженными частицами высокой энергии. Названы в честь Джеймса Альфреда Ван Аллена, американского астрофизика, который обнаружил их в 1958 г. (Прим. ред.)

- Я знаю, сэр, - ответил Граймс - и тут же пожалел, что не может взять слова назад. Поздно. Теперь в молчании капитана внятно чувствовалась неприязнь, почти враждебность, а остальные покосились на мичмана с насмешливым презрением. Граймс вжался в кресло, словно в попытке сделаться как можно меньше. Офицеры вполголоса переговаривалась, но словно не замечали его присутствия. Потом они позволили себе немного расслабиться, достали сигареты и закурили. Мичману никто не предложил.

Надувшись, Граймс полез за трубкой, набил ее и зажег. Старший помощник демонстративно закашлялся.

- Уберите это, пожалуйста, - рявкнул капитан и вполголоса добавил что-то насчет специфических запахов. При этом он сам попыхивал ужасающе крепкой черной сигарой.

Корабль поднимался. Земля внизу превратилась в огромный шар, на три четверти окутанный тьмой. Четкая линия терминатора* пересекала материки, облачные массивы и океаны. Во мраке, словно звездные скопления, мерцали огни городов. Офицер тихо зачитывал показания альтиметра.