— Нет, ты будешь здесь и будешь участвовать, — заявил непреклонно вожак, — подойди, вмажь этому пацану с ноги! Потом мы его запрессуем так, что он забудет, как срать надо, и опустим. Давай, братан, решайся, или мы свалим.

Недовольный Леха двинулся к нему. Отморозки, скалясь, пошли следом. Они похрустывали кулаками, предвкушая веселье. Артем понял — его будут бить. Бить сильно и, возможно, зайдут так далеко, что убьют. Иногда такое случалось. Выбора не осталось. Онемевшей рукой Артем выхватил из-за спины пистолет. Дальнейшее вспоминалось с трудом. Он беспорядочно стрелял, четыре или пять раз, особенно не целясь, но стараясь по возможности ни в кого не попасть, при этом он смеялся и плакал, вдохновенно изображая безумие.

Противник позорно бежал, бросив на месте транспортные средства. К счастью, он никого не убил, только Леха Цыганский получил пулю в руку — легкое ранение. Домой Артем вернулся около восьми часов на автомате. На улице лил дождь. Промокший до нитки, он шел, как зомби, после — механически отвечал на вопросы родителей, затем удалился в свою комнату, перелез по балкону к соседу, прокрался к постели и вложил в руку спящего пистолет, закрыл балкон, вылез через форточку, зацепил сорванную с нее сетку на старые гвозди, уничтожив таким образом все следы проникновения. Вернулся назад в свою комнату и рухнул в постель в одежде. Так и проспал до утра. Утром в школе все смотрели на него, как смотрели ученики на воскресшего Иисуса. Он был жив, вопреки всем прогнозам, да еще ни одной царапины. Пацаны стали робко подходить, расспрашивать, была ли разборка. Артем отмалчивался да отшучивался. Потом все заметили, что Лехи Цыганского нет в школе.

А на четвертом уроке Артема забрала милиция. Оказалось, что всю банду накрыли на дороге, когда они пытались остановить попутку. Вместо попутки остановился милицейский автобус. У друзей Лехи изъяли холодное оружие, наркотики. «Копейка», найденная позже в карьере, была угнана.