Иссиня-черные волосы коротко подстрижены и причесаны с легкой небрежностью набок. Он поправил очки и, довольный собой, вошел в просторное фойе. Внутри было прохладно. Пахло лаком и свежим деревом от экспонатов, что были выставлены тут же на всеобщее обозрение. Охранница средних лет, следившая из окошка помещения охраны за теми, кто проходит через турникет, с интересом покосилась на него, потом сделала вид, что заполняет журнал, напустила на себя важный вид.

— Здравствуйте, мне бы боса повидать вашего, — весело бросил ей Артем, оперся о стойку турникета. — Любезная леди не соблаговолит ли пропустить?

Охранница вздрогнула и посмотрела на него большими глазами, как обычно смотрят на вырвавшегося из смирительной рубашки душевнобольного.

— Какого боса?

— Того, что там, — со вздохом пояснил Артем, указав глазами на потолок, — самого главного.

— Василия Петровича? — догадалась радостная охранница, затем, посуровев, спросила: — Он вас ждет?

— Непременно ждет! Все глаза уже проглядел, поди! — воскликнул Артем с видом оскорбленного.

Охранница ткнула пальцем в телефон на стене:

— Позвоните ему. Он сейчас, наверное, как раз у себя. Если мне дадут команду, я пропущу. Если нет, то и не просите. У нас тут все строго.

— Вы, наверное, новенькая, — понимающе протянул Артем, быстро набирая номер телефона друга.

Его старинный друг Василий Конев как раз и владел этой мебельной фабрикой, являлся одновременно ее директором и еще хозяином нескольких престижных мебельных салонов по всему городу. Они дружили с детства, росли в одном дворе, только ходили в разные школы. Артем — в обычную, а Василий — в лицей с физико-математическим уклоном. Родители, университетские преподаватели с учеными степенями, считали сына гением и пророчили большое будущее. Артем помнил, как мать друга не раз замечала, что ее Васенька очень одаренный и ему незачем водиться с разной шпаной.