— Ну конечно, в общих чертах… А так — не совсем. То есть я как-то не готов был… не знал что так будет. В общем совсем не известны.

— Вы что, не прочли информацию на нашем стенде в коридоре?

— Нет, а надо было?

— А как вы думаете? Это для кого все писалось?

— Я никак не думаю. Мне сказали идти сюда к вам — я и пошел.

— А если бы вам сказали в окно прыгать, вы бы прыгнули?

— А это мне сейчас уже без разницы, могу и прыгнуть. И кстати воспитывать меня тоже поздно.

Человек посмотрел на меня исподлобья, но видно вспомнил свои обязанности и промолчал, а затем начал методично постукивать авторучкой по бумаге:

— Тело ваше будет выдано родственникам послезавтра в одиннадцать — ну это я еще им позвоню. А документы в понедельник. Кстати, ваш бывший домашний?

— Девятьсот пятьдесят один, девять-три, пять-шесть. А можно в один день и тело и документы?

— Хорошо, тогда тело тоже в понедельник — пишу, тоже в одиннадцать. Передайте чтоб не опаздывали. Значит до этого у вас есть время попрощаться с родственниками, друзьями, сослуживцами. Там в коридоре на стенде вы все это прочтете. Обязательно зайдите в церковь.

— Вы знаете, я был неверующий.

— Я тоже раньше был неверующий, — назидательно произнес человек, — но никогда не поздно.

— Думаю мне-то как раз поздно. А можно сходить в институт?

— Ну зайдите, попрощайтесь.

— А на лекции посидеть?

— Ну зачем это вам теперь? Только отвлекать всех будете. Впрочем как знаете — это ваше личное дело.

— Хорошо, а потом?

— Потом будет захоронение тела, ну и вслед за этим вы уже можете отправляться в иной мир.

— А когда меня отправят в иной мир?

— Молодой человек, что вы как маленький? Я вам что, господь Бог что ли? Вы отправитесь туда сами, когда сочтете нужным. Сочтете — и тут же отправитесь, как все.