Джек, как обычно, поднялся из-за стола, и я отправился следом за ним через прихожую на лестницу с деревянными ступенями. В этот раз в комнате оказалось совсем темно, так что с трудом угадывались контуры мебели, расстановка которой была мне хорошо знакома по предыдущим посещениям. Стоило переступить порог, как в ноздри ударил удушающий запах трупного разложения, и я с криком проснулся.

Этот сон и его вариации, описанные выше, повторялись в течение пятнадцати лет. Иногда он снился мне не сколько ночей подряд, иногда с долгими перерывами — до полугода, как я уже говорил, но в среднем его периодичность не превышала месяца. Начинаясь как полночный кошмар, сон неизменно завершался ощущением необъяснимой тревоги и страха, которые вместо того, чтобы потускнеть со временем, напротив, с каждым разом все больше завладевали мной. Поразительная логика присутствовала в этих ночных видениях: персонажи старели, вы ходили замуж, умирали. Я больше никогда не встречал леди Стоун с того дня, как она умерла. Однако ее голос неизменно сообщал мне, что комната в башне приготовлена для меня… Невзирая на то, пили ли, мы чай в саду или в какой-либо из комнат, я всякий раз замечал через прутья чугунных ворот ее надгробие. В силу той же непоколебимой логики, дочь, которая вышла замуж, появлялась лишь изредка, а два или три раза — в сопровождении мужчины, в котором я угадал ее мужа. За столом он молчал, как и остальные.

С течением времени я привык к этому сну и перестал ломать голову над его странностями. Джек Стоун ни разу не повстречался мне за прошедшие пятнадцать лет, и я нигде не видел здания, хотя бы отдаленно напоминавшего кирпичный дом из моего сна.

Пока не произошло событие, встряхнувшее мою жизнь…