Ответить ни на одно из сообщений было невозможно, так как у меня не было канала выхода, а потому я вынул из старомодного, работающего на керосине холодильника Виппера Вилла бутылку диетической вишневой «колы» без кофеина, разложил экземпляр «Юридического журнала штата Алабама» и окунулся в учебу. Когда я очнулся, было уже 12:20, на секунду меня охватила паника — вдруг опоздаю на ленч, но потом я вспомнил, что Кэнди тоже опоздает.

«Бонни Бэг» — это крошечное кафе, где подают сандвичи, его охотно посещают юристы, риэлторы и другая толкущаяся вокруг недвижимости публика, большая часть из которой имеет глубокие корни в Хантсвилле; Объезд они оставляют ребятам из НАСА и университетов.

— Ты меня напугала, — произнес я, опускаясь одновременно с Кэнди в кресло отгороженной кабинки кафе. — Догадался, что ты звонишь из «Беличьего Хребта», и испугался, что…

Как всегда, Кэнди выглядела весьма живописно в своей отглаженной цвета хаки униформе Департамента по озеленению. Некоторые девушки выглядят хорошенькими, не прилагая ни малейших усилий. Кэнди для этого приходится поработать, и это делает ее (для меня) даже более неповторимой, особенно после брака с женщиной, которая притворялась, но только притворялась, что презирает свою красоту.

— Не беспокойся, — отозвалась Кэнди, прерывая мои речи той самой улыбкой, которая в первую очередь и заманила меня в Алабаму, а также легким прикосновением к тыльной стороне ладони, тотчас разбудившим воспоминание о нашей «почти интимности» накануне вечером. — Просто мне надо было кое-что подписать, и все. Документ. Формальность. На самом деле это был ОИПЖ.

Я знал, что такое ОИПЖ. Отказ от искусственного поддержания жизни.

— Разумеется, это просто часть процесса, формальность и все такое. Но все равно это какой-то фатальный шаг, ты понимаешь, о чем я? — спросила Кэнди. — И больно так. Приходится разрешать им, фактически приказывать не бороться за жизнь твоего отца, позволить ему умереть.