- Всю жизнь! Да он растворился в небесах, как луч.

А меня бросил, бросил, бросил! Так и ответьте вишням, которых вы стережете.

- Я стерегу одну вишню. Под которой стою. Чтоб никто не мешал ей расцвесть. Протяни к ней руку, невеста!

Зашуршали ветви у окна, и я услышал, как она возликовала:

- Распустилась, распустилась! На ней цветы! Пахнут, как в мае. Волшебство! Видно, не зря говорили, что иногда по осени деревья снова цветут.

Я легко переломил, чтоб не хрустнула, ветку, испещренную розовыми цветами, и положил на подоконник.

- Прими, счастливица, свадебный дар. Ты его заслужила.

Грохот в дверях заглушил мой голос.

- Марина, сколько можно там отсиживаться? - возмущался жених.

- Благодарю, стерегущий, - сказала она и закрыла другую створку. Снова проскользнуло, истаивая, сиянье фаты. Ключ дважды повернулся в замке.

- С кем ты там секретничала, шалунья? - вопросил женишок сытым баском.

- С вишнями в саду, - ответила она громко, но голоса ее он не узнал.

* * *

Заскрипят, захрипят, задребезжат электрожестянки, заколышутся в пляске неистовой пары, глаза заблестят в полумраке под петухами на каруселях. Та же ведьма' завоет с хрипотцой заклинанье на мертвый электронный мотив:

Не все ль равно, добро иль зло?

Седлан, красотка, помело!

- Отменные цветочки, - промурлыкает жених, разглядывая вишневую ветку. - Теперь что живое дерево, что мертвое - и не различишь, во как заработала наука. Дружок мой, Венька Маргелов, недавно аж в Сахаре покрутился, с археологами. Так не поверишь: буквально вся пустыня поутыкана пальмами. Искусственными, из биокрона.

На него сквозь живую вишневую ветвь тускло взглянет старуха: щеки ввалены, кожа отвисла, молью светятся клочья волос седых.

Томно скажет невеста, как журавль над колодцем несмазанный проскрипит:

- Прости, я слегка задержалась. Не огорчайся, Боря. Хочешь, сходим в комнату жениха. Хоть на пять минуточек, а?