Генри и Дигна выскочили наружу. Их провожало бренчание облезлого пианино – незатейливое «кантри», вплетенное в какофонию ругани, оглушительных хлопков, топота, звона бутылок и грохота.

– Все было очень мило, – пробормотал Генри.

По дороге с него сбили шляпу. Ее стоимость будет вычтена из залога, оставленного в костюмерной на станции «Дикий Запад». Можно дождаться, когда дебош закончится, и вернуться за ней в салун, но, представив, во что шляпа превратилась, Генри отказался от этой мысли. Искать на полу, а потом все оставшееся время носить с собой растоптанный грязный ошметок… Усмехнувшись, он машинально пригладил растрепавшиеся волосы.

За коновязью стоял длинный, ребристый, как грудная клетка, фургон, крытый парусиной, и возле него – две невозмутимые монахини с красными крестами на белых накрахмаленных платках.

– Всякая медицинская аппаратура, – ткнув пальцем в сторону фургона, вполголоса пояснила Дигна. – Еще внутри мониторы, а в салуне замаскированные видеокамеры. Обычно пострадавших спасают, всего несколько раз не успели откачать.

– Я слышал, смертельных случаев здесь было довольно много.

– Ты путаешь ЗИП с Мегареалом. Это два разных проекта.

Генри вспомнил о ее родителях и не стал развивать тему. Впрочем, Дигна выглядела оживленной и беззаботной – не похоже, чтобы разговор о несчастных случаях ее расстроил.

Салун находился на окраине городка, и взгляд невольно прилипал к веренице угловатых домиков с выпирающими из беленых стен темными балками. С другой стороны петляла среди холмов пыльная дорога, вдали неспешно двигалось по необъятному травяному склону стадо в сопровождении всадников.

«Наверное, его весь вечер гоняют туда-сюда, как живой элемент панорамы. Или это не коровы, а биомехи?»

Даже огромный, растянутый на полнеба закат не мог избавить Генри от ощущения «невсамделишности» окружающего мира. Это всего лишь ЗИП. То, чего больше нет. Набор превосходных иллюстраций к истории Древней Земли.