– Что такое «Перископ»? – спросил он в лифте.

– Были такие деятели, – хмыкнула Ксана. – Ты тогда еще пешком под стол ходил. Доигрались – их прикрыли и посадили на скамью подсудимых. Такие вещи стыдно не знать! Ты, наверное, считаешь себя образованным молодым человеком?

Хуже всего было то, что девчонки-правозащитницы во время этой словесной экзекуции с любопытством смотрели и слушали, слегка улыбаясь накрашенными ртами.

Из лифта Морис выскочил красный и взмокший. Поскорее запрятать этот эпизод в самую дальнюю кладовку памяти… Что ж, зато травить его больше не посмеют, и на том спасибо.

Пока суть да дело, из техслужбы его все-таки выгнали, потому что парикмахерские автоматы, которые он налаживал, стригли вкривь и вкось. Когда ему показали снимки жертв, он еле сумел сохранить на лице озабоченное постное выражение: смехота – нарочно не придумаешь! Последнюю зарплату, естественно, удержали, но у Мориса были сбережения, отложенные на новый аэрокар.

Он не сильно расстроился. Земля-Парк – не то место, где можно надолго зависнуть без никакой работы. Уже через день после увольнения он обнаружил у себя в сетевом почтовом ящике приглашение в Новогоднюю Службу: недурной сезонный заработок, а дальше еще что-нибудь подвернется.

Они там как рыбы за стеклом, подумала Бланка, оглядывая экраны поливизионной системы Мегареала.

В детстве, уже после этого, ее много водили по зоопаркам, циркам, океанариумам – побольше положительных впечатлений, чтобы поскорее вытеснить из памяти полуденный кошмар, пережитый посреди раскаленной серой пустоши. Ей запомнился аквариум величиной с комнату, в котором кого только не было среди колышущихся водорослей и миниатюрных искусственных кораллов!

Рыбы разных очертаний и расцветок, крабы, каракатицы, морские коньки, толстые огурцы с пучками шевелящихся щупалец, похожие на цветы хищные актинии, приоткрытые двустворчатые раковины, налепленные где попало, словно грибы, и даже один трилобит из Японского моря, раз за разом с остервенелым упорством штурмовавший скользкую стеклянную стенку.