Точно такой же густой снег шел год назад в тот день, когда Семен Сатаров перевел свое сознание в машинный код и Макс стал директором компании. Макс умен и талантлив, но ему недостает проницательности, а рынок информационных технологий похож на кишащий акулами-конкурентами залив тропического моря. Всего год — и компания оказалась на краю гибели. Сатаров мог бы продолжать руководить компанией или хотя бы советовать Максу в критических ситуациях, но это явно не входило в его планы. Автомат-страж его личной виртуальности блокировал все попытки связаться с Сатаровым, а любая попытка физического или программного взлома "мира Сатарова" была уголовно наказуемым деянием.

— Электра, может быть, тебе необходима помощь? — в конце концов спросил Макс. — Хороший психолог? Не для анализа поведения Сатарова, а для тебя лично? Я же понимаю, как тебе должно быть трудно…

— Нет! — Электра стукнула рукой по столу, сама удивляясь своей вспыльчивости. — Это моя проблема и решать ее мне. Если я и согласилась помочь компании, то у меня на это были свои причины.

— И ты никогда не верила в успех, — добавил Макс. Чувствовалось, что следующую фразу он произносить не хотел. — Ты же почти сразу продала всю свою долю акций. Заранее знала, что без Сатарова компании не выжить?

Иногда Макс был просто невыносим.

— Разве я виновата, что только мне дозволен вход в его личную виртуальность? И думаешь, я счастлива, что он знать не хочет, кто я такая на самом деле? Но я держу свое слово! И слушаю всех этих извращенцев-фрейдистов, что в один голос твердят "Его подсознание хочет секса с тобой. Используй это!" И почему я должна терпеть? Потому что я его дочь, о которой он предпочел забыть, запершись в компьютере с призраком моей матери?

— Она там совсем одна? — спросила Наталья. — Бедняжка.

— Ну, для нее создано окружение, ничуть не уступающее по богатству возможностей нашему с тобой миру. Другое дело, что личностей там не так уж и много — в основном записи сознаний нескольких добровольцев, страдавших неизлечимыми заболеваниями.