Я так и сказал Лизе, прижимая ее к себе одной рукой, а другой вцепившись в подлокотники, чтобы не свалиться на пол.

- Ты ничего не понимаешь в компьютерах, - сказала она, стуча зубами. - В современных моделях вирус действует не только на сами программы, но и модульные системы. Ведь все друг с другом связано, и...

Больше она не смогла сказать ни слова: диван вздыбился как необъезженный мустанг, и мы свалились на пол, причем я упал на Лизу, сразу оказавшись в классической позе "мужчина сверху", описанной на первой странице "Камасутры".

Пять минут спустя, когда тряска прекратилась, и когда Лиза поправила прическу, и когда я отряхнул брюки, мы обсудили сложившуюся ситуацию, и Лизе пришлось признать, что она не знает, где мы - все еще в программе завтрака или уже вернулись в реальный мир. И не знает, как это узнать. Может быть, системный программист более высокой квалификации сумел бы провести нужный тест, но...

- Так вызывай программиста! - потребовал я. - В чем проблема?

- А если и программист тоже записан на этой же программе? - уныло сказала Лиза. - Как я отличу, он настоящий или сконструированный?

- Ущипни!

- Его или тебя?

- Ты хочешь сказать, что мы уже никогда отсюда не выберемся?

- Откуда? - закричала Лиза. - Мы давно выбрались, мы в Тель-Авиве, ясно?

- Ясно, - покорно сказал я, оставшись при своем мнении. Смотреть математические программы мне расхотелось. Целоваться мне расхотелось тоже. Мне вовсе не нравилась мысль, что целовать Лизу меня заставляет не мое мужское желание, а некая строчка в некоей программе, да еще и зараженной вирусом "Рашен дринк".