Последняя группа была самой малочисленной — родственников у него осталось мало.

— Написали? Хорошо. Прочитайте пожалуйста протокол, и распишитесь на каждой страничке, вот тут… У вас есть право делать замечания, подлежащие внесению в протокол.

Алекс стал читать. Мысли путались, смысл ускользал, и слова никак не складывались в связный текст. Незнакомый почерк, труднопонимаемый язык-канцелярит, все это мешало пониманию.

— Прочитал, — буркнул Алекс. — Все правильно.

— Замечаний или добавлений нет?

— Нет.

— Я должна вас предупредить о недопустимости, без моего разрешения, разглашения данных следствия. Вот подписка с предупреждением об ответственности, распишитесь вот здесь… Так, хорошо.

— А что такое «данные следствия», и откуда я знаю, что можно говорить, а чего нельзя?

— Вам сколько лет?

Алекс сказал сколько.

— Вот и не задавайте детских вопросов, — резко пояснила Валентина Игоревна. — Посидите пока в коридорчике, я вас скоро вызову.

Сняв с вешалки свою куртку с шапкой, Алекс взял их в охапку и вышел.

Первое лицо, что он увидел в «коридорчике» — принадлежало Зайцеву. Это он сидел с другой стороны от «шофера», из-за ватника которого Алекс не смог ничего рассмотреть. Несколько секунд приятели глядели друг на друга, но никто ничего не сказал, и Алекс уселся на свое прежнее место.

И снова он погрузился в одуряющую дремоту. Время тянулось жутко медленно, однако «коридорчик» постепенно пустел.

«Интересно, а где у них тут сортир? — возникла естественная мысль. — Спросить неудобно. Может к дежурному спуститься, он-то точно в курсе. Но вдруг в этот момент вызовут именно меня?»

Непосредственно после Алекса вызвали джинсовую девушку с зелеными волосами.