Манька, озадачившись, промолчала, лицо ее испытало на себе новую кривизну.

— Мы ей про Фому, она нам про Ерему! — не выдержал Борзеевич, который, наконец, обнаружил дно в тарелке с наваристой ухой, постучал себя ложкой по лбу. — Ну, проникнешь, ну, посмотришь… А где несоответствие?! — он осерчал на ее непонимание. — Ты — убогое существо, заколотое, обутое в железо, шрамы — живого места нет, — он снова постучал себя ложкой по лбу. — Разве не такой тебя вампиры обрисовали? Она — царствующая особа, строгая и справедливая, — и вся из себя Благодетельница! Не такая она в памяти твоей?

Манька слегка обиделась.

Получалось, что не так уж Борзеевич ее оценил, если тоже восхищался Благодетельницей.

— Сначала обман найди, тайное слово открой — да свое в ответ скажи! — посоветовал он. — Вот тогда и посмотреть можно. Да захочешь ли?! Может, не понадобится, земля-то у тебя… — круглая!

— Правильно говорит Борзеевич! — поддержал его Дьявол. — Вампиры читают мысли людей, а люди давным-давно разучились мысли слушать.

— Даже я запамятовал! — согласился Борзеевич. — Она что угодно может, но тайно! И себя как угодно покажет, а люди на виду у вампиров — и видят они и боль человека, и страх, и надежду… А пособачила ты ее — и поминай, как звали, мокрое место не оставят. Ты с чем зачем, и они тем же местом, только силы-то неравные. История давно доказала — вампиры угнетателей в живых не оставляют!

— Да ладно в живых… — обижено возмутился Дьявол, обращаясь к Борзеевичу. — Способ, которым их угнетают… — он повернулся к Маньке и поучительно поднял палец. — Справиться можно лишь хитростью, да удачу к себе должно приманить. А откуда у тебя удача? Кто пособит? Мерзляки не разумеют, им не объяснишь, мол, любите — и будет вам! И не отгонят древнего вампира.