В течение многих лет она вела борьбу со своей болезнью, даже тогда, когда не было сил стоять на ногах.

— Сейчас, мама, тебе нужен отдых, — сказал Конан. — Предстоящая битва — удел мужчин.

Он помог Верине дойти до ложа и уложил на подушку.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты вырос хорошим сыном.

Но Конана сейчас мало занимала материнская любовь. Ему виделись моря крови, слышался звон мечей и предсмертные хрипы врагов. Стаи черных птиц, слетающихся к рассеченным телам, и воинов, выкрикивающих его имя.

* * *

Сын Бимура Грант выдернул топор, но не из горла врага, а из ствола ели. Кусочки белой древесины налипли на лезвие. Он решил сделать паузу в работе. Отложил топор на длинной ручке в сторону и, хмурясь, принялся изучать мозоли, вздувшиеся на ладонях.

— Если бы я стал плотником, то, возможно, сейчас бы не работал на дядю, — недовольно проворчал парень.

Валт рубил сосну неподалеку.

— Ты выбрал ремесло солдата и все, сопутствующие ему, прелести, — откликнулся он и продолжил кромсать дерево.

Оно заскрипело, зашаталось и рухнуло между ним и Грантом, в том месте, где и планировалось. Лесоруб прошелся вдоль ствола, обрубая толстые ветки.

Грант с новыми силами замахал топором, поскольку, проходящий мимо, сержант Нопель внимательно наблюдал за работой. Все солдаты принимались суетиться, завидев сурового сержанта, чтобы ненароком не прогневить. Так как Валт занимался сосной, его кузен начал очищать срубленную ранее елку. В ноздри ударил пряный аромат хвои.

— Работайте лучше, собаки, — выкрикнул Нопель. Мы должны установить частокол до прихода ночи. О, Митра! Как я ненавижу этот проклятый лес!

— А где же варвары? — отважился спросить Валт. Не считая тех пастухов, пару дней назад, мы не видели ни кого из этих вонючих киммерийцев.

— Скорее всего, все разбежались, — Грант во всем привык видеть светлую сторону.