Ты был жесток с сыном потому, что он своим упрямством похож на тебя? — тяжело вздохнув, спросила Верина.

Жизнь трудна и жестока, — ответил ее муж. — Любой, кто не видит явных вещей — просто дурак, или того хуже — слепец.

— Да, это так, — согласилась женщина. — Но я вижу еще и другое. Ты сам — слепец, если еще больше усложняешь жизнь себе и окружающим.

С ворчанием, кузнец поднялся во весь рост, возвышаясь над Вериной. Нахмурив брови, он сказал:

— Я не единственный в этом доме, к кому относятся твои слова.

— А если я буду тебе перечить, ты тоже изобьешь меня? И что ты этим добьешься? Тебе просто нужно немного подождать, когда болезнь окончательно добьет меня. Тогда ты станешь полностью свободен.

— Ты вечно все переворачиваешь с ног на голову, — пробормотал Мордек.

В этот момент ему борьба с аквилонцами показалась ему пустяком по сравнению с вечными перебранками с женой.

— Мой муж всегда жаждал кровопролития, — с горечью сказала Верина. — Думаешь, все киммерийцы станут в раз жить счастливо, пролив кровь аквилонцев?

— Ты не права, — возразил Мордек. — Они — воры, пробравшиеся на нашу землю, и ты это знаешь. Их единственная цель — обобрать нас до нитки, и, тем самым, приумножить свое богатство. Но они просчитались! Я ухожу, и моя цель — сплотить все кланы и поднять на борьбу с врагом!

С этими словами, Мордек, быстро собрав свое оружие и припасы, вывалился из кузницы. Лицо его пылало от гнева.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — прошептала ему вдогонку Верина.

Конан смутно разобрал суть ссоры между отцом и матерью. Боль во всем теле заставляла все остальное казаться мелким и незначительным. Он несколько раз пробовал подняться на ноги, но всякий раз не хватало сил, и он заваливался на грязный пол. Даже его страсть к участию в битве сейчас притупилась.