Конан поспешил удалиться. Его совсем не прельщала перспектива выволочки, тем более что Мордек не всегда рассчитывал свои силы. Юноша смутно понимал, что отцу не очень приятно видеть свою жену в ее нынешним состоянии. Верина медленно угасала от болезни легких, и все окрестные целители были не в состоянии ей помочь. И Мордек, терзаемый мрачными мыслями, часто вымещал свое бессилие перед ситуацией на сыне.

Как и обычно, Верина лежала на ложе, застеленном мягкими шкурами барсов и волков, которых муж добывал на охоте.

— О, Конан, — слабо улыбнувшись посиневшими губами, произнесла она.

— Чем я могу помочь, мама? — учтиво спросил юноша.

— Немного воды, пожалуйста, — попросила Верина. — Я не хотела беспокоить вас по пустякам, — ее голос дрогнул на последнем слове.

Но Конан этого не заметил.

— Конечно, сейчас, — сказал он и заспешил к столу из кедра, примостившемуся возле очага, где стоял кувшин.

Конан налил полную чашу и быстро возвратился обратно.

— Спасибо… — Верина прервалась и зашлась в мучительном кашле.

Ее худые плечи дрожали. В уголках губ появилась розоватая пена. Судороги долго сотрясали ее измученное тело, но, наконец, она вымолвила шепотом: «Вода…»

— Вот здесь, — Конан помог ей приподняться и поднес чашу к губам матери.

Она сделала несколько глотков, совсем чуть-чуть. Но когда Верина заговорила опять, голос ее значительно окреп.

— Теперь лучше. Мне жаль, что я не могу… — она вновь запнулась, но, на сей раз от неожиданности. — Что происходит?

Множество ног выбивало пыль по дороге, бывшей единственной и главной в деревне Датхил.

— Аквилонцы! — кричал хриплый бас. — Аквилонцы вторглись в Киммерию!

— Аквилонцы! — в голосе Конана послышалась угроза и скрытая жажда крови. — Кром! Они дорого заплатят за это! Мы заставим их! Я сожалею, мать. Но я должен идти, — юноша поправил подушку Верины и, стремглав, бросился прочь, чтобы не пропустить важных новостей.